Спортивный директор «Юности» Алексей Торбин рассказал о запросах легионеров.

«Приглашение легионера — это риск. Никто не дает гарантий, что он заиграет в белорусском чемпионате или КХЛ, даже если у хоккеиста отличная статистика. Иностранцу могут не подойти новые партнеры, питание, система тренировок или языковая среда. 

Команды Континентальной хоккейной лиги могут выбирать хоккеистов из огромного списка. Диапазон зарплат большинства игроков в КХЛ — от 300 тысяч до 1,5 миллиона долларов в год.

Если игрок уже получает 10 тысяч долларов, то смысл приглашать его в «Юность»? Зарплатный потолок легионера в чемпионате Беларуси — 10 тысяч белорусских рублей «грязными» (около 5 тысяч долларов). Он сам покрывает аренду жилья, перелеты и уплачивает налоги.

Североамериканских хоккеистов с детства готовят к самым разным сценариям развития карьеры. Игроков предупреждают, что, возможно, они будут играть не в Канаде и США, а в Японии или одной из европейских стран. Их учат, что придется ездить по всему миру и зарабатывать деньги. Поэтому у профессиональных североамериканских хоккеистов на первом месте всегда деньги, особенно если они старше 30. Молодые игроки мотивированы пробиваться дальше, поэтому могут согласиться и на меньшие деньги.

Не надо сравнивать зарплаты хоккеистов со средней по стране. Профессиональная карьера этих ребят слишком коротка. Родители вкладывают уйму денег в экипировку, сборы, а часто один из родителей вообще не работает, чтобы два раза в день водить ребенка на тренировки. Многие дети со временем отсеиваются по медицинским показаниям и физическим кондициям, и только один из тысячи становится профессиональным игроком.

А после ухода из спорта у хоккеиста кардинально меняется жизнь: начинается поиск себя в новых профессиональных сферах, борьба со страшными болями и операции по замене суставов. Поэтому игроки ищут, где они могут больше заработать, пока востребованы. Деньги еще никого не сделали суперсчастливыми. Нет смысла заглядывать в чужой кошелек.

Хоккеисты сперва интересуются, какую зарплату предлагает клуб, а потом спрашивают о гарантиях, что условия контракта будут выполнены. Например, в некоторых азиатских чемпионатах хоккеистам предлагают 5−10 тысяч долларов, а в определенный момент просто говорят: «Свободен без выплат всяких компенсаций!». Понятие доверия у иностранцев очень размыто. Перед тем как согласиться на предложение, они звонят знакомым спортсменам, которые когда-то выступали в этом клубе, и уточняют все, что интересует — от климата до финансовых нюансов.

У профессиональных игроков сформирован определенный образ хоккейных стран и лиг. Например, они знают, что в Финляндии, Чехии, Швеции и Швейцарии, как правило, всегда предлагают высокие зарплаты и соблюдают условия контракта. Конечно, бывает, что спонсоры команд вторых лиг Франции или Германии объявляют себя банкротами. Клубы разваливаются, потому что в Евросоюзе нет субсидиарной ответственности государства. Но в основном в европейских лигах все в порядке.

У белорусских клубов пока нет стабильной репутации в спортивном мире. Мы еще слишком молодая хоккейная страна без суперпрогресса во внутреннем чемпионате. В Беларуси регулярно меняются потолки зарплат и допустимое количество легионеров. Хотя если бы «Динамо» так часто не меняло руководителей, то к клубной репутации почти не было бы претензий.

Если у игрока есть предложение из клуба НХЛ, который гарантирует ему место в составе, то хоккеист однозначно останется в Северной Америке, а не поедет в Беларусь. Уверен, даже шанс выступить на Олимпиаде не склонит его к варианту из КХЛ.
У нас играл словак Патрик Лушняк, которого впервые вызвали в сборную на чемпионат мира, когда он выступал за «Юность». А позже Лушняка пригласили в «Слован». В прошлом году Сабахудин Ковачевич и Клемен Претнар помогли сборной Словении отобраться на Олимпиаду. Еще одно преимущество «Юности» — это привлекательность клуба за рамками чемпионата Беларуси.

Год назад мы вышли в плей-офф Лиги чемпионов, сыграв со шведскими «Фрелундой» и «Векше», чехами из «Млада Болеслав». О нас пишут европейские медиа, а это формирует имидж клуба. Честно говоря, выход в плей-офф Лиги чемпионов был даже важнее победы в чемпионате Беларуси.

Какие вопросы чаще всего задают легионеры? Например, франкоязычные канадцы отличаются от англоязычных земляков. Мне показалось, что франкофоны концентрируются на мелочах — торгуются даже за 15−20 долларов, хотя могут потерять гораздо больше из-за банального простоя. Чехи и словаки наиболее приспособлены для игры в Беларуси: уже на третий месяц они осваивают словарик и начинают разговаривать по-русски.

Гведы и финны с трудом адаптируются в Восточной Европе. Поэтому, подписывая одного скандинава, надо задумываться над приглашением второго. В прошлом году в «Юности» играл один финн — Йессе Ниинимяки. Возможно, отсутствие земляка и не позволило ему раскрыться в полной мере. А еще шведов отличает дисциплина. Если сказать шведу, что с утра надо пробежать кросс 50 км, он удивится, но все равно выйдет на старт — это же требование.

Североамериканцы предпочитают прописывать в контракте все до мелочей. Некоторые игроки просят, чтобы клуб оплачивал визиты их девушек в Беларусь. Мы, конечно, не можем удовлетворить такие требования. Кто такая «подруга» по закону? Ее прибывание в Беларуси даже нельзя официально оформить. Жена — другое дело, хотя перелеты жен «Юность», в отличие от некоторых клубов КХЛ, тоже не оплачивает.

Предпочтения иностранцев отличаются от наших. Например, белорусские жители в основном снимают квартиры около метро или торговых центров, а легионеры селятся рядом с парками — на Немиге либо в Лошице. Они любят гулять на природе. А еще просят устроить детей в иностранную школу. Хоккеисты КХЛ, как правило, смотрят только топовые квартиры. Ребята из «Юности» выбирают жилье с арендой в районе 400 долларов.

Европейские клубы выдают игрокам автомобили на срок действия контракта. Нам приходится объяснять, что для белорусских клубов это слишком дорогая услуга, зато у нас дешевое такси. В Вене небольшая поездка на такси в несколько автобусных остановок обходится в 40 евро. Рассказываем, что у нас можно добраться из одного конца города в другой максимум за 10 долларов.

В первые месяцы администраторы команды решают многие бытовые вопросы: вызывают новичкам такси, заказывают пиццу, подыскивают жилье. Легионеры не могут быть самостоятельными, потому что элементарно не владеют русским. Месяца через три хоккеисты осваиваются и обращаются за советами к другим иностранцам, которые уже знают, где можно вкусно поесть и куда сходить вечером.

Когда хоккеист теряет форму и не готов взять себя в руки, мы быстро с ним расстаемся. Хоккей — это бизнес, а тело — инструмент, которым игрок зарабатывает. Если он не видит взаимосвязи, то это говорит о непрофессионализме. Такие же санкции и за нарушение режима. За опоздание на тренировку и неявку на игру у легионеров очень высокие штрафы — до 10 тысяч евро. Появление в нетрезвом виде даже не обсуждается — это сразу исключение из команды. Вы поймите, выпивают почти все: кто на Новый год, кто на день рождения. Но последствия этих вечеров не должны быть заметны на тренировках. Иначе человек просто не дружит с головой.

Во время переговоров с игроком важно абстрагироваться от общественного мнения и давления СМИ. В 2011 году «Динамо» подписало контракт с Йере Каралахти — хоккеистом с небезупречной репутацией. Одно издание даже написало, что мы планируем подписать судимого человека, который увлекается наркотиками. Но мы преодолели психологический прессинг и получили лучшего защитника, которого через три месяца хотели купить многие топ-клубы. Он стал кумиром болельщиков и капитаном «Динамо», - цитирует Торбина sport.tut.by.