В финальной серии сошлись две лучшие команды лиги — мы и «Монреаль, который финишировал вторым в сводной таблице. Первый матч состоялся в Калгари, потому что мы заняли первое место в „регулярке“. К финалу мы подготовились будь здоров! Стефан Ришэ послал шайбу в угол ворот, реализовав большинство, но затем на лёд вышла моя тройка — мы вывели на бросок МакКиннеса, и тот сравнял счёт. Патрик Руа был блестящим голкипером, может быть, даже лучшим в истории, но в этой серии МакКиннес быстро его раскусил — у Руа постоянно замирало сердце от бросков Эла.

У меня по краям играли два самых больших игрока в „Калгари“ — Тимми Хантер и Брайан МакЛеллан. Мало того, что они были самыми габаритными, так они были ещё и невероятно сильными. Я до сих пор помню, как впервые увидел МакЛеллана без майки — у него были такие накаченные руки, что его бицепсы были похожи на канталупы (так называемые, „мускулистые дыни“, прим. АО). Я тогда подумал: „Куда я вообще попал? Меня же тут убьют“. Криспи называл этот дуэт „снегоуборочной машиной“, потому что они расчищали для меня пространство на льду.

Вскоре мы вырвались три-в-одного (я катился по левую сторону от Эла) и забросили ещё одну шайбу. Затем в атаку подключился Ларри Робинсон, прострелил на пятак, угодил в конёк Джеми Макуну и восстановил равенство на табло. А потом случилось чудо.

Совершенно неожиданно Джеми Макун выдал фантастический пас с подкидкой. Я устремился вперёд по левому краю, и как только шайба попала мне на крюк, сразу же бросил и застал Патрика Руа врасплох. Она прошла у него прямо между ног. Я никогда не забуду этого чувства. Это было всё равно что наблюдать за тем, как перед вами девушка раздевается в первый раз. Невероятно. Хантер стиснул в объятьях меня, а Макун его. Прошло всего несколько минут с начала второго периода, но мы уже предчувствовали победу.

После этого мы ушли в оборону, всеми силами защищая добытое преимущество. После матча я был в экстазе: „Я забил победный гол в матче финальной серии Кубка Стэнли. Вот это да!“. Интересно, сколько пацанов потом повторили этот гол на улицах Расселла?

В детстве мне нравился „Монреаль“. Моими кумирами были Ги Лафлёр, Ги Лапуант и Иван Курнуае. „Hockey Night In Canada“ (самое популярное хоккейное шоу в Канаде, в рамках которого транслируются матчи НХЛ, прим. АО) зачастую переключали на матчи „Монреаля“ из-за безобразной игры „Торонто“. Мой дедушка был ярым поклонником „Кэнэдиенс“. У меня вся семья за них болела. Более того, когда мы в 1989 году мы выиграли Кубок Стэнли, мой двоюродный брат Дэйв в бешенстве сорвал телефон со стены.

После первой игры наша команда была спокойна и собрана. Когда твоя команда побеждает из-за того, что голы забивают парни из четвёртого звена, типа меня, жизнь кажется абсолютным раем.

В плей-офф очень важно выиграть два домашних матча, прежде чем отправиться на выезд. Тогда даже если ты завалишь там оба матча, счёт в серии всё равно будет ничейным. К сожалению, мы проср**и эту возможность.

Второй матч получился равным. На льду были две классные команды. На протяжении всей серии всё сводилось к отдельным эпизодам, которые и решали судьбу встреч. Я вот свой шанс не сумел реализовать. В первом периоде мы получили право на розыгрыш большинства. Я выскочил на пятак, получил пас и увидел неприкрытое место над плечом Руа, но попал в штангу. Чуть позже Ларри Робинсон воспользовался тем, что Вёрни закрыли обзор, бросил и забил — »Кэнэдиенс" повели 1:0.

Крис Челиос вывел на бросок Майка Кина, Вёрни вышел из ворот и парировал его бросок, но шайба отскочила к Смиту, и тот не промахнулся по пустым воротам — 2:0. Мы понеслись в атаку, но Челиос каким-то чудом спас свои ворота, отбив шайбу коньком. Некоторое время спустя Ньюи всё-таки забил. Затем Отто поборолся на пятаке и сравнял счёт. Но «Монреаль» вернул себе преимущество в счёте благодаря пасу в исполнении Брайана Скрудланда и щелчку Челиоса. Они довели матч до победы, и счёт в серии стал равным.

На льду мы с Челиосом были соперниками, но после матчей в «регулярке» всегда спокойно пили пиво. Он заставлял играть лучше меня, а я — его. Если вы хотите стать спортсменом мирового уровня, то надо всегда играть против сильных соперников. И каждый раз утирать им нос. Матчи, где мне приходилось играть против крайне неуступчивых соперников, как, например, в этой серии с «Монреалем», и вывели меня на новый уровень как игрока. Если ты играешь против Васи Пупкина, то что это тебе даст? И так понятно, что ты его обыграешь.

Ночью после второго матча я опять не мог уснуть, раз за разом прокручивая в голове все неудачные моменты — бросок с «неудобки», когда я не смог поднять шайбу, броски мимо ворот и самый первый, который пришёлся в штангу. Всё это не давало мне покоя. Я тогда думал: «Блин, а ведь отлети шайба тогда в ворота, и всё бы пошло по-другому».

Третий матч проходил на «Форуме», который был забит до отказа 17 909 болельщиками. И ни одного «белого воротничка» на трибунах. «Монреаль» открыл счёт, после чего мы получили численный перевес в два игрока. Я выехал на пятак и классно бросил, но Руа всё прочитал и поймал шайбу. Я в жизни не видел, чтобы вратарь так играл. В итоге Малли всё-таки запихнул шайбу в сетку после паса МакКриммона, и счёт стал равным.

Вскоре «Монреаль» забил ещё раз, но в том эпизоде были сдвинуты ворота, и арбитр, Керри Фрейзер, не засчитал гол. Зрители готовы были его убить после этого. Мы получили право на очередной розыгрыш лишнего, я получил шайбу, сделал финт, выкатился на синюю линюю и отдал пас на МакКиннеса. Он отпасовал на Маллена, который стоял у ворот, и тот снова забил. «Калгари» — «Монреаль» 2:1. Однако практически тут же Бобби Смит сравнял счёт.

Гилмор вернул нам преимущество благодаря индивидуальным действиям. Он продрался к воротам через двух защитников и вколотил шайбу в сетку. Мы отбивались, как могли, но когда до финальной сирены оставалась 41 секунда, Матс Нэзлунд бросил издалека наудачу и попал.

Таким образом, встреча перешла в овертайм. На протяжении 35 минут на площадке шёл красивейший хоккей, а потом… Керри Фрейзер принял идиотское решение. Мне он никогда не нравился. Мне всегда казалось, что он мне завидует. Пусть даже он и был чуть повыше меня, но он всё равно был невысокого роста, а в НХЛ он лишь судил, а не играл. На матчи с его судейством мне можно было даже не выходить. Он удалял меня за всё подряд. Я ему как-то сказал, что такого барана, как он, ни один пастух ещё не видел.

Ветераны старались не обращать на него внимания, а я не мог держать себя в руках и постоянно заводился. Мне это всегда шло только во вред, но я ничего не мог поделать. Вот вы подумайте, кто такой судья. Это же власть имущуй человек, верно? А у меня в жизни с такими людьми были одни проблемы.

Поэтому на Фрейзера я смотрел, как на своего отца, на Грэхема Джеймса и на директора школы, которых я всегда недолюбливал. Каждый раз, когда он удалял меня в очередной раз ни за что, я подкатывался к нему и бросал ему что-нибудь вроде: «Ты в следующий раз меня хотя бы поцелуй, прежде чем в жопу драть». После этого он закидывал голову назад, почёсывал подбородок и говорил: «И ещё 10 минут дисциплинарного штрафа». Так что количество штрафных минут у меня было таким огромным вовсе не из-за того, что я часто нарушал правила.

Как бы то ни было, мне кажется, Фрейзеру хотелось как-то реабилитироваться за тот незасчитанный гол «Монреаля», поэтому он удалил Марка Хантера за подножку. Тогда никто и представить себе не мог, что в овертайме могут кого-то удалить, тем более за весьма сомнительную подножку. Да ещё и на 35-й минуте. То же самое Фрейзер проделал с «Калгари» и в 2004-м году в четвёртой встрече финальной серии с «Тампой», подарив «Лайтнинг» большинство 5-на-3. Тем самым, он фактически вручил Кубок Стэнли им в руки.

Говорят, что это удаление серьёзно ударило по его репутации, из-за чего его и не допустили к шестому матчу. Но я не думаю, что Фрейзера вызвали на ковёр в 1989-м. Президентом НХЛ тогда был Джон Циглер, который, по-моему, ничего не делал и только получал зарплату. Другой значимый человек в этой структуре был Алан Иглсон, но он-то куда соваться будет? Он что, скажет Фрейзеру, что тот допустил ошибку? Тем более, ему и некогда было — он в это время воровал тысячи долларов из пенсионного фонда игроков. «Монреаль» воспользовался подвернувшейся удачей и выиграл 4:3.

Следующий матч нам нужно было выигрывать во что бы то ни стало. И Криспи придумал совершенно неожиданный план, который помог нам придушить «Кэнэдиенс». У нас была лучшая бригада большинства в лиге, а потому он дал мне задание заработать на себе как можно больше удалений. «Ты маленький и юркий. Так что шевели ножками. Пусть они зае**тся тебя ловить».

Сначала Петр Свобода дал мне клюшкой по лицу, и мы реализовали большинство. Чуть позже Свобода в интервью «Калгари Херальд» сказал: «Я ненавижу играть против маленьких соперников. Если игрок небольшого роста, крепко стоит на ногах и с хорошей скоростью, его очень трудно поймать. Стоит мне только докоснуться [Флёри], как он тут же падает, это бред какой-то. Судьям следует к нему присмотреться. Понимаю, что такими вещами лучше не забивать голову, но по-другому не получается — мы зарабатываем слишком много удалений и убиваем много сил, играя в меньшинстве». Слушай, я же на лёд не просто так покататься выходил, правильно? Если ты меня цепляешь, и это тянет на удаление, я рухну без раздумий.

Затем Ларри Робинсон ударил мне в спину. Я упал, а чуть позже Робинсон был вне себя от ярости, потому что Джон Маллен забросил ещё одну шайбу. «Херальду» он сказал следующее: «Нет, я понимаю, если бы я подъехал к нему сзади и двинул бы по спине, но ведь такого не было. Я подкатился к нему сзади и едва его дотронулся. Тут разговор идёт далеко не о единичном „нырке“. Нам, видимо, их вообще теперь трогать нельзя. Я не понимаю, что происходит».

Я уже откровенно действовал на нервы «Кэнэдиенс». Следующим был Ги Карбонно — его удалили за задержку. Матч вообще изобиловал захватами и задержками. Будто сквозь джунгли пробираешься. НХЛ потом внесла несколько изменений в правила, и хоккей стал почище, но и без того игроки «Монреаля» постоянно оказывались на скамейке штрафников, стоило мне только на скорости полезть на их ворота. И им это очень не нравилось.

В той же статье «Херальда» Карбонно заявил: «Я к нему слегка притронулся клюшкой, и он тут же „нырнул“. Вот в такой мы хоккей играем. Флёри тут не в чем обвинить, потому что это идёт на пользу его команде. Но судьям стоит познакомиться с ним поближе. У него дебютный сезон, и я уверен, что в будущем за ним будут присматривать гораздо строже. Такая же ситуация была у Клода Лемье. Раньше он часто зарабатывал на себе удаления, но сейчас судьи за ним следят уже более внимательно и свистят уже не так часто».

Я делал всё для победы. Мы выиграли 4:2. Криспи же балдел от того, в каком бешенстве пребывал «Монреаль». «Тео быстрый и юркий. Им приходится что-то предпринимать, чтобы остановить его, вот они и хватают удаления. Но со скоростью трудно бороться как-то иначе. Приходится останавливать его любой ценой», — сказал он прессе.

Четвёртый матч был на тот момент для меня самым важным в карьере. К тому, же самым жестоким. Дон Черри вещал на «Hockey Night In Canada» о том, что я очень маленький, и меня прихлопнут в этой серии. Это не понравилось моему папе. Поэтому когда он давал интервью Крису Катберту и уведел за стеклом Черри, он подозвал его и сказал: «Между прочим, мой сын всю жизнь дрался с парнями, которые были ростом по 180см. Я своими глазами видел, как он не одного здоровяка уложил, так что я был бы вам очень признателен, если бы вы перестали называть его маленьким». Черри на это ответил: «Скажу вам честно, я бы ни за что не поверил, что он когда-либо пробьётся в НХЛ и будет играть так, как он сейчас играет». Я считаю, что это круто, что мой отец вот так вот за меня заступился.

Вам нужно , чтобы вы могли комментировать