Глава 14. Оксюморон

После рождественнских праздников я отыграл в Финляндии ещё один месяц, после чего ситуация с локаутом урегулировалась. В итоге в тот сезон НХЛ сократили до 48 игр. Мне позвонил Грэхем Джеймс. После того как "Муз Джо Уорриорс" уволили его в 1985-м году, он отправился в Виннипег, где тренировал команду класса Tier II. Затем он стал главным тренером "Свифт Каррент Бронкоус". Оба раза вместе с ним команду менял и Шелдон Кеннеди.

Насколько я понимаю, после того, как Шелдон ушёл из "Свифт Каррента" в 1989-м, Грэхем потерял голову. У него всё пошло на перекосяк. Его поведении стало более неприкрытым, и количество мальчиков, к которым он подкатывал, также заметно возросло. Один из игроков "Бронкоус" (он, кстати, потом вместе с Шелдоном подал в суд на Грэхема) ударил его по носу прямо во время матча. В 1994-м году Грэхема Джеймса уволили из "Свифт Каррента", сказав на дорогу: "Когда будешь уходить, смотри яйца себе дверью не прищеми".

Как бы то ни было, Грэхем был прекрасно осведомлён о моём финансовом благосостоянии. Когда мне было 16 лет, Лен Пелц, который был мне фактически вторым отцом, написал письмо известному виннипегскому адвокату, ставшему затем хоккейным агентом, Дону Бэйзли, с просьбой о том, чтобы он помог мне советом. Лен очень умный и обстоятельный человек. Я почти никогда не встречал таких умных людей. Если вы попробуете сыграть с ним в "Trivial Pursuit" (настольная игра, где игроки отвечают на вопросы касательно общеизвестных фактов и популярной культуры, прим. АО), вам даже ход не удастся сделать.

В общем, Дон ответил Лену, а год моего драфта приступил к работе. Дон всегда был крайне изобретательным в плане контрактов. У меня ни разу не было конфликта на этой почве, пока я работал с ним. Он был категорически против того, чтобы я спорил насчёт условий своего контракта. Дон настаивал на том, что свой контракт надо уважать - сначала отыграй его до конца, а потом можешь заключать новый.

Мой первый контракт с "Калгари" был рассчитан на три года (с 1988-го по 1991-й), и по его условиям я получал $90 000 за первый сезон и $125 000 за второй и ещё столько же за третий. Кроме этого, мне полагались $65 000 в качества бонуса за подписание контракта и ещё $110 000 за количество матчей проведённых в первом сезоне.

В свой последний сезон на юниорском уровне (1987/88) я играл за "Муз Джо" до тех пор, пока команда не вылетела из плей-офф. "Уорриорс" обменяли меня в "Мэдисэн Хэт", которые в том году выиграли Мемориальный Кубок, но "Флеймс" сказали мне, чтобы как только у меня заканчивался сезон в "Муз Джо", я собирал вещи и ехал в Солт-Лейк Сити. Такой вариант нравился был мне по душе - оставаться в WHL я не хотел. Я хотел как можно быстрее попасть в НХЛ, а потому заключил свой первый профессиональный контракт сразу после победы на МЧМ.

Я отправился в "Солт-Лейк", сыграл два матча и набрал семь очков. По условиям своего контракта, я мог сыграть за эту команду лишь 10 матчей, включая плей-офф. Если бы я сыграл больше, то сезон 1987/88 мне бы зачли как полноценный год по контракту. В плей-офф я провёл ещё восемь встреч и набрал 7+5. Мы выиграли Кубок Тёрнера - трофей, который вручался победителю лиги.

На третий год по своему контракту я забросил 50 шайб, тем самым значительно подняв свою ценность. Но до больших денег дело ещё не дошло - свой второй контракт я заключил на четыре года, на сумму $325 000 в среднем за сезон. Впрочем, через два года я мог изменить условия сделки. Я так сделал и подписал свой первый большой контракт.

Дон Бэйзли выторговал мне пятилетний контракт на 12,4 миллиона в американских долларах (это 18 миллионов в канадских). Чтобы подписать этот контракт, мне пришлось пропустить тренировочный лагерь. На тот момент я был одним из лучших хоккеистов в мире. "Флеймс" были жмотами, но они прекрасно понимали, что без меня сезон для них обречён на провал.
Я хотел не только денег. Я хотел грызть зубами лёд и выжимать из себя максимум в каждом матче. Я обожал Калгари. Мне там всегда очень нравилось. Именно поэтому я теперь снова там и живу. "Флеймс" дали мне путёвку в жизнь, и поэтому я был предельно предан им, несмотря ни на что. Давайте будем откровенны друг с другом - если бы я не был бы таким классным хоккеистом, остались ли бы "Флеймс" в Калгари?

После того, как я подписал свой второй конракт, у меня появилось столько денег, что я даже не знал, что мне с ними делать. Я купил дом для Шэннон и Джоша и помогал своим родителям. Том и Дебра Мауро (мои друзья и владельцы компании "Алби Хоумс") познакомили меня с советником по финансовым вопросам Дэйвом Стинтоном, и он здорово мне помог. Дэйв посоветовал мне куда-нибудь вложить деньги - это обеспечило бы мне доход в будущем. Я доверял Дэйву, потому у меня никогда в жизни не было денег, и я не знал, что с ними делать. Я был рад подвернувшейся "возможности".

И теперь самое время вернуться к разговору по телефону с Грэхемом. "Как ты относишься к тому, чтобы создать команду WHL в Калгари?", - спросил он.

До этого Калгари уже дважды пытался заполучить команду WHL - в 1966-м году город нацелился на "Сентенниалс", а в 1977-м на "Уэренглерс". Однако если у города была команда НХЛ, ему было накладно содержать ещё и команду WHL. Поэтому через 10 лет "Уэренглерс" переехали в Летбридж и стали "Харрикейнс".

Я не послал его на три буквы, и долго не мог понять почему. Думаю, мне тогда казалось, что я должен делать так, как мне велит Грэхем, иначе мне не жить. Когда я писал эту книгу, мне это очень доходчиво объяснил психолог Робин Ризал. Он привёл в качестве примера каннибализм. Он сказал, что все люди считают это неприемлимым, однако мы все наслышаны об авиакатастрофах вдали от цивилизации, где грань между добром и злом стиралась, уступая место выживанию. Подверженным сексуальному насилию крайне непросто понять, что выжить можно даже в том случае, если пойти наперекор своему насильнику. Теперь мне об этом известно. Жаль, что я тогда об этом не знал.

Да, на каком-то подсознательном уровне я всё ещё думал о совершённом надо мной насилии, но здесь ситуация была схожей с той, когда в католическую церковь приходят 600 человек и видят, что рядом с попом-развратником стоят два новых послушника. Среди прихожан наверняка найдётся человек 20-30, которым стыдно за то, что они не могут найти в себе ни сил, ни желания, чтобы расспросить либо самих послушников, либо их родителей насчёт этого попа.Я не считал себя жертвой. Я винил себя в том, что я сделал глупый и безвольный выбор. Думаю, каждый игрок в той команде мог поступить по своему и смириться с судьбой, как это сделал я.

Думаю, мне тогда казалось, что я убью в себе того человека, кем я был, если снова позволю себе быть ранимым. Статус и деньги были моей защитой, и я знал, что стоит мне открыть тайну о насилии над собой, как я могу потерять всё. Вы сейчас, наверное, читаете и думаете: "Ну, ты же ведь написал об этом в своей книге. Ты можешь потерять всё и сейчас. Так какая разница?".
Разница в том, что я больше не играю в НХЛ. У меня есть свой бизнес, и своя жизнь. Я стал более уверенным в себе и понимаю, что этот человек не контролирует мою жизнь. Поступил ли бы я точно так же сегодня? Нет. Почему? Потому что меня перестали терзать муки прошлого. Чем я могу это доказать? Я бросил пить, играть в азартные игры и безрассудно относится к своему браку, чем раньше не мог похвастаться. Я перестал убегать от своего прошлого. Хватит уже.

В общем, когда Грэхем позвонил мне и спросил, не хочу я вложить деньги в новую команду WHL, тем более что время пришло, и хоккей в Калгари популярен как никогда (ведь мы выиграли Кубок Стэнли), он все ещё манипулировал мной. Я тогда считал, что если он захочет, то может сломать мне карьеру. Я пришёл к выводу, что он хороший менеджер и тренер, и ему удастся собрать неплохую команду.

Оцените Статью

Loading...
0 / 0
Предыдущая Переиграли «Барыс»
Следующая «Минские Зубры» продолжают подготовку

Вам нужно , чтобы вы могли комментировать