Белорусский голкипер «Ванкувера» Никита Толопило рассказал о начале своей хоккейной карьеры, жизни в Канаде, вратарских секретах, участии в Betera-туре звезд, Даниле Климовиче, минском «Динамо» и многом другом.
— Кто вообще привел тебя в хоккей? Папа?
— Да, папа. Именно он поставил меня на коньки, поэтому, наверное, сыграл ключевую роль в моей хоккейной карьере.
— Каким было твое хоккейное детство? Подъемы в шесть утра, тренировки, потом школа?
— Да, все именно так. В 6:30 уже была тренировка, потом шел в школу, а после уроков снова занимался. Но сначала, как и все дети, я просто учился кататься. Наверное, год или два.
Потом сыграла роль одна интересная история. У меня с детства была хорошая растяжка и подвижность. На тренировке по общей физической подготовке мы растягивались, и тренер увидел, что я спокойно сажусь на шпагат. После этого сказал: «Будешь вратарем». Не помню, поставили меня в ворота сразу или через месяц-два, но в итоге так я и стал вратарем.
— Бывали в детстве моменты, когда хотелось все бросить?
— Нет, именно желания бросить никогда не было. Но сложные моменты, конечно, случались. Когда мы только начали играть первые товарищеские матчи, постоянно попадали на очень сильные команды. Помню, играли против «Юности» — тогда это была одна из сильнейших школ. Счета были очень неприятные.
Для вратаря это особенно тяжело. Когда ты ребенок и пропускаешь много шайб, переживаешь это гораздо сильнее. Полевому игроку немного проще: если даже команда проиграла 1:20, но ты забил гол, все равно есть повод порадоваться. А вратарю в такие моменты тяжело. Поэтому через крупные поражения в детстве пройти было непросто, но желания закончить с хоккеем никогда не возникало.
— Какое самое яркое воспоминание из детства приходит в голову?
— Наверное, одна из первых побед. Мы поехали в Гомель на товарищеские игры. До этого у нас было много крупных поражений, и я даже помню, что перед матчем чуть ли не плакал и говорил, что не хочу выходить на лед.
Но все-таки вышел. И, если не ошибаюсь, мы тогда выиграли у «Гомеля» по буллитам. А «Гомель» в то время считался одной из сильнейших хоккейных школ Беларуси, особенно по нашему, 2000 году рождения. Этот момент мне очень запомнился.
Хотя ярких воспоминаний было много. Мы ездили на разные международные турниры, играли с сильными командами из Финляндии, Швеции, Швейцарии. Таких моментов действительно накопилось немало.
— Ты ведь ездил на турнир Midget в Калгари?
— Да.
— И вы тогда выиграли?
— Да, но нам уже было лет по семнадцать.
— Финал ведь проходил на арене «Калгари» Scotiabank?
— Да, именно там.
— Какие впечатления?
— Конечно, было приятно выиграть. Но если честно, тогда наша сборная была заметно сильнее остальных команд. Кажется, финал закончился со счетом 6:1. Мы практически без проблем прошли весь турнир.
Поэтому победа, безусловно, запомнилась, но все-таки самые ценные воспоминания — это моменты, когда приходится проходить через трудности и преодолевать их.
— Что тебе дала белорусская хоккейная школа?
— Самое главное — она дала мне шанс. Возможность заниматься тем, что сегодня стало делом всей моей жизни. Она позволила проявить себя и вырасти в профессионального хоккеиста.
Сейчас я играю в Канаде и знаю семьи, в которых дети занимаются хоккеем. Они рассказывают, что там практически все платное: школы, тренировки. Не каждый ребенок может позволить себе заниматься, даже если очень этого хочет.
В Беларуси в этом плане созданы хорошие условия. Даже если семья не самая обеспеченная, но ребенок талантливый, у него все равно есть возможность играть, развиваться и в будущем стать профессионалом.
— Сейчас у нас много сильных вратарей, каждый год их выбирают на драфте НХЛ. Школа отлично работает?
— Да, я тоже так считаю. Наверное, серьезные изменения начались примерно после 2010–2015 годов. Появилось намного больше специализированных тренеров по вратарям.
Сейчас, когда я тренируюсь в Минске, на «Олимпике» иногда за один день проходят три-четыре вратарских кемпа для детей. Поэтому результат уже заметен. Мы видим это, в том числе, по драфту.
— Когда ты был ребенком, кто из белорусских игроков тебя вдохновлял больше всего?
— Поскольку я был вратарем, в первую очередь следил именно за вратарями. Конечно, Андрей Мезин — настоящая легенда. Мне даже удалось увидеть его игру вживую. Очень внимательно следил и за Виталием Ковалем, когда он выступал за «Атлант».
Наверное, именно эти два голкипера были для меня главными примерами. Также добавлю в этот список Степана Горячевских. Степана Михайловича (смеется).
Позже, когда минское «Динамо» уже играло в КХЛ, старался смотреть практически все их матчи. Именно за этими вратарями я следил больше всего.
— Чем сейчас занимаешься в Минске, помимо тренировок? Как проводите время с семьей?
— Конечно, тренируюсь. Но сейчас самое главное — это семья. У нас маленькая дочка, поэтому стараемся проводить с ней как можно больше времени.
Также много времени уделяем бабушкам и дедушкам, потому что понимаем: время летит очень быстро. Уже через полтора месяца нужно будет улетать обратно почти на весь сезон — на девять-десять месяцев. Поэтому сейчас особенно ценим возможность побыть с родными, съездить в деревню, чтобы и бабушки с дедушками могли понянчиться с внучкой.
— Ты примешь участие в Матче Betera-тура звезд, который пройдет в Витебске 11 июля, какие ожидания от уикенда? Давай отметим, что формат встречи будет весьма интересным, ведь лучшие белорусские хоккеисты из КХЛ и НХЛ встретятся с «Витебском».
— Мне кажется, такие мероприятия, где собираются белорусские хоккеисты, — отличная идея. В мое время такого не было. Тогда в НХЛ играли братья Костицыны, Михаил Грабовский и Руслан Салей. Сейчас наших ребят становится все больше. Плюс много белорусских хоккеистов выступает в КХЛ — не только за минское «Динамо», но и за другие клубы.
Собрать всех белорусских игроков в одном месте, например, в Витебске, — это отличная возможность для болельщиков. А для детей это еще и шанс увидеть своими глазами, что нет ничего невозможного. Когда они понимают, что хоккеисты из их родного города играют в НХЛ, как братья Протасы, это становится сильной мотивацией.
— Твой путь за океан получился довольно необычным. Для белорусских игроков тогда такой маршрут через Швецию был скорее исключением. Как ты принял решение поехать именно туда? И, судя по всему, не прогадал.
— Да, получилось так, что в минское «Динамо» я попал в девятнадцать лет. По сути, был еще совсем молодым и не до конца сформировавшимся спортсменом. А для вратаря возраст особенно важен: с годами приходит опыт, а он в нашей позиции играет огромную роль.
Я провел в «Динамо» два сезона и понял, что на тот момент больших шансов закрепиться в основном составе у меня не будет. Тогда в команде играли такие опытные легионеры, как Юнас Энрот, позже был Доминик Фурх. Я понимал, что это абсолютно нормально: они уже состоявшиеся вратари с большим опытом. Поэтому начал думать, какой путь развития будет для меня самым правильным.
Я всегда знал, что в Швеции одна из сильнейших вратарских школ в мире. Оттуда вышло очень много голкиперов, которые затем успешно играли в НХЛ.
В итоге удалось найти хорошего шведского агента. Он посмотрел на меня и сказал: «У тебя есть перспектива попасть в НХЛ. Мы сделаем все возможное, чтобы устроить тебя в хорошую команду, где будет сильный тренер вратарей, который поможет тебе прогрессировать».
В конечном итоге именно так все и получилось.
— Недавно общался с нашим гандболистом Владом Кулешом, который играет в Германии. Он рассказывал, что его очень удивили местные налоги и бюрократия: налог буквально на все, даже на радио. А что тебя больше всего удивило в Северной Америке в бытовом плане?
— Наверное, больше всего — культура чаевых. Это было для меня непривычно. Можно зайти в обычную кофейню, заказать кофе за пять долларов, а тебе предлагают оставить еще от 18 до 32 процентов чаевых. Вот этого я сначала совсем не понимал.
Конечно, если идешь в ресторан, где тебя обслуживают, проводишь вечер с семьей или друзьями, — оставить чаевые абсолютно нормально. Но когда ты просто покупаешь кофе или бутылку колы, а от тебя тоже ожидают чаевые, для меня это до сих пор выглядит немного странно. Это был такой небольшой культурный шок.
— По чему больше всего скучаешь за океаном?
— В первую очередь по семье, друзьям и дому. Ну и, конечно, по еде. Иногда мы с женой специально ездим в небольшие русские магазины. Там можно найти что-то знакомое: белорусский зефир, сырки, гречку. Стараемся обустроить быт так, чтобы в нем всегда оставалась частичка дома.
— Магазины в Ванкувере называются «Аленка»?
— Да, есть. Не только «Аленка» — вообще много небольших русскоязычных магазинов.
— А как с ресторанами? Есть белорусские или русские?
— Украинские есть, грузинские тоже. Если говорить именно о русских ресторанах, то знаю хороший в Вашингтоне. По-моему, есть еще один, но в целом их немного.
— Если выбраться погулять с семьей и дочкой, какие места ты бы посоветовал?
— Очень нравится Стэнли-парк — отличное место для прогулок. Еще Кицилано-Бич — набережная вдоль океана. Вообще в Ванкувере много красивых парков и мест, где можно спокойно провести время с семьей.
— Давай поговорим о клубе. Когда ты впервые оказался в раздевалке клуба НХЛ, что почувствовал?
— Если честно, какого-то особенного волнения не было. Первый раз я попал туда после подписания контракта — приехал на лагерь развития для задрафтованных и молодых игроков.
Конечно, когда заходишь в раздевалку, видишь масштаб организации, понимаешь, что находишься совсем рядом со своей мечтой. Но одновременно осознаешь, что до нее еще очень далеко. Перед тобой много опытных вратарей, которые уже прошли большой путь, а ты только начинаешь.
Но именно это и дает дополнительную мотивацию. После первой тренировки на этой арене желание работать стало только сильнее. Ты понимаешь, что хочешь играть именно здесь, быть частью именно этой команды и находиться в этой раздевалке.
— Какими качествами должен обладать современный вратарь?
— На мой взгляд, прежде всего — атлетизм. И я сейчас не про силу в тренажерном зале.
Атлетизм — это гибкость, растяжка, координация, способность в нестандартной ситуации сыграть нестандартно: вытащить шайбу в шпагате, среагировать в последний момент.
Наш тренер вратарей часто говорит: «Технике я научу вас за неделю. А вот реакции, природному атлетизму и чувству движения — уже нет». Это либо есть от природы и развивается с детства, либо этого нет.
Ну и, конечно, огромное значение имеет самоотдача. Вратарь — это больше половины команды. На тебе самая большая ответственность. Нельзя искать оправдания в том, что где-то ошиблись защитники. Твоя работа — остановить шайбу, и ты должен сделать для этого все возможное.
— А психология?
— Согласен, для вратаря она имеет огромное значение. Я видел многих голкиперов, которые на тренировках выглядели просто великолепно. Казалось, что у человека большое будущее, он будет звездой в НХЛ.
Но начиналась игра, пропускалась первая шайба — и все. Настроение менялось, уверенность уходила. Вместо того чтобы играть дальше, человек начинал прокручивать в голове свои ошибки.
Поэтому психологическая устойчивость для вратаря крайне важна. Нужно понимать значимость каждого момента, но не зацикливаться на этом. Если допустил ошибку — разобрал ее после матча с тренером и двигаешься дальше. Нельзя позволять ей оставаться в голове.
— Вратари вообще считаются очень суеверными людьми. Что ты об этом думаешь?
— Мне кажется, что суеверия только мешают. Если ты слишком в них веришь, начинаешь концентрироваться не на игре.
Допустим, случайно сначала надел не тот носок, который всегда надеваешь первым, и уже думаешь, что сегодня обязательно что-то пойдет не так. Получается, заранее ищешь себе оправдание.
Мне кажется, это только отвлекает. Поэтому я давно перестал обращать внимание на подобные вещи.
Когда был моложе, тоже через это проходил. Например, сыграл «на ноль» в одних трусах и думал, что теперь они счастливые. Потом вышел в них же на следующую игру и пропустил пять шайб. Значит, дело было явно не в трусах.
— А как понять, что сегодня у вратаря его день?
— Не знаю. Мне кажется, каждый матч должен быть твоим днем.
Ты все лето и весь сезон работаешь ради этих вечеров, ради игры. Поэтому важно получать удовольствие от самого процесса.
Неудачные матчи бывают у всех. Как и удачные. Невозможно постоянно играть идеально или, наоборот, постоянно плохо.
— Получается, неудачные игры ты быстро отпускаешь?
— Да. Конечно, после поражения могу прийти домой злым и расстроенным. Но на следующий день прихожу на тренировку, разбираю видео вместе с тренером — и все. Эта игра уже в прошлом. Впереди новая.
— Когда ты начал играть за «Ванкувер», кто больше всего помог адаптироваться?
— В первый год очень помог Василий Подколзин. Тогда он еще был в системе клуба. Мы вместе играли в АХЛ и даже жили вместе.
Когда я только приехал, он постоянно приглашал меня на ужин, многое объяснял, подсказывал, помогал освоиться.
Тогда вообще в организации было много русскоязычных ребят: Илья Михеев, Андрей Кузьменко. Сейчас их стало гораздо меньше. Если не ошибаюсь, скоро должен приехать Илья Сафонов, но тогда именно Вася сыграл главную роль в моей адаптации.
— Данила Климович тоже покинул систему клуба. Расстроился?
— Нет. Наоборот, рад за него. Надеюсь, у него получится закрепиться в НХЛ в составе «Филадельфии». Поэтому только желаю ему удачи.
— Кто главный шутник в раздевалке вашей команды?
— Таких ребят хватает. Но если кого-то одного выделить, наверное, Джейк Дебраск. Он постоянно шутит и создает хорошую атмосферу.
— Какой город в Северной Америке произвел на тебя самое сильное впечатление?
— Однозначно, Ванкувер. Мне кажется, практически все хоккеисты говорят, что это один из лучших городов в НХЛ. Здесь есть океан, горы, мягкий климат. Зимой почти нет снега, хотя часто идут дожди.
Захотел покататься на лыжах — сорок минут, и ты уже в горах. Летом можно отдыхать у океана. Плюс невероятная природа. Можно даже съездить посмотреть на китов или касаток. Не так много мест в мире, где все это находится рядом.
— А если говорить о хоккейных аренах?
— Больше всего впечатлил Монреаль. Для меня это лучшая арена, на которой доводилось играть.
— Говорят, что «Роджерс Арена», на которой играет «Ванкувер», уже немного устарела.
— Возможно. Но когда трибуны заполняются болельщиками, создается отличная атмосфера. Это самое главное.
— Против кого из игроков особенно тяжело играть?
— Таких очень много. Практически в каждой команде есть две-три суперзвезды. Все сразу назовут Коннора Макдэвида, Натана Маккиннона, Кейла Макара. Но если пройтись по каждой команде, практически везде найдутся хоккеисты, которые способны решить исход любого момента.
— Когда играете против команд, где выступают белорусские ребята, удается встретиться?
— Если есть возможность — обязательно. В этом сезоне, например, с «Вашингтоном» не получилось. Меня буквально за пару дней до их приезда отправили в АХЛ, а через несколько дней снова подняли. Поэтому с Алексеем Протасом не увиделись. А вот когда играли с «Калгари», после матча встретились с Егором Шаранговичем, пообщались.
Вообще, если календарь позволяет, стараемся увидеться. Иногда встречаемся за день до игры, идем вместе на ужин. Такие моменты всегда приятно провести с ребятами из Беларуси.
— Какой совет ты дал бы себе пятнадцатилетнему, когда только начинал свой путь в большом хоккее?
— Самое главное — верить в себя. Быть честным перед собой и перед хоккеем.
И еще — быть по-хорошему уверенным в себе. Неважно, что говорят окружающие, продолжай делать свое дело и ставь перед собой большие цели. Если цели будут слишком маленькими, то и больших результатов добиться будет гораздо сложнее.
— Каким ты видишь себя через десять лет?
— Не знаю. Надеюсь, игроком НХЛ. Через десять лет мне будет 36, поэтому очень хочется продолжать играть и показывать высокий уровень. Надеюсь, все еще в НХЛ, или, как минимум, в КХЛ.
— Что бы ты сказал белорусским детям, которые мечтают попасть в НХЛ?
— Повторюсь, прежде всего — верьте в себя. Сейчас перед глазами у ребят много примеров. Хоккеисты из самых разных уголков Беларуси попадают на драфт, пробиваются в НХЛ и начинают там играть. Это значит, что нет ничего невозможного.
Сегодня у молодых игроков есть все возможности, чтобы развиваться и становиться лучше. Все зависит только от них самих.
И еще очень важно получать удовольствие от того, чем занимаешься. Если тебе не нравятся хоккей, тренировки и игры, наверное, стоит найти дело, которое действительно будет приносить радость.
То же самое касается и родителей. Иногда бывает, что именно родители мечтают увидеть своего ребенка в НХЛ, а сам ребенок вовсе не хочет играть в хоккей. В итоге тратится время — и родителей, и самого ребенка. К 16–18 годам он так и не понимает, чего действительно хочет, а интерес к хоккею уже потерян.
Поэтому самое главное — чтобы удовольствие от этого пути получали все.
— Если после завершения карьеры о Никите Толопило скажут всего одну фразу, какой бы ты хотел, чтобы она была?
— Сложный вопрос… Пусть это будет: «Он никогда не сдавался», — цитирует Толопило Sport5.by.
