Нападающий «Юности» Максим Лемешевский рассказал о своем возвращении в минский клуб из «Витебска», тяжелом восстановлении после травм, своей мотивации, а также прокомментировал успехи Алексея и Ильи Протасов в Северной Америке.
— Максим, прошлым летом ты вернулся в «Юность» из «Витебска». Насколько это решение было сложным и что стало ключевым фактором?
— В хоккее это нормальная практика, когда игрок меняет клуб, поэтому к самому переходу я отнёсся спокойно, хотя хочу сказать большое спасибо «Витебску» за тот сезон. Что касается возвращения, то про амбиции «Юности», думаю, даже говорить не нужно.
Этот клуб всегда борется не просто за высокие места, а именно за чемпионство — это подкупает. Плюс после окончания сезона мы были на связи с тренерским штабом, общались, и в этих диалогах я понимал, что нам стоит поработать вместе.
— Каким ты вернулся в Минск в игровом и моральном плане? Было давление из-за того, что от тебя здесь многого ждут?
— Я вернулся с некоторой недосказанностью. В «Витебске» я ощущал доверие тренеров — а это один из главных факторов для реализации спортсмена, — но нам немного не хватило, чтобы забрать кубок. Поэтому перед возвращением ставил перед собой большие цели.
Конечно, я понимал, что в «Юности» от меня ждут как минимум такой же игры, как в предыдущем сезоне, а может, даже лучше. Но это не давило, я был к этому готов. Всегда хочется доказать самому себе, что ты можешь лучше.
— За время твоего отсутствия внутри «Юности» что-то поменялось?
— В клубе всё стоит на своих местах. Как я и говорил, здесь всегда работают только на самый высокий результат. К сожалению, в этом сезоне меня самого подкосили травмы.
— Витебск дал нашему хоккею немало сильных игроков. В чём феномен местной школы?
— Скорее всего, дело в том, что там с каждым игроком работают индивидуально. Где-то это хорошо, где-то нет, но в Витебске такой подход определённо дал свои плоды.
— Главные звезды из Витебска прямо сейчас — братья Алексей и Илья Протас. Вы пересекались? Какое впечатление они оставляют вне льда?
— Да, мы знакомы, и я очень рад за парней! С Лёшей мы вообще играли в одном звене в институте сборных, и уже тогда было видно, что у него огромное будущее. С Ильёй познакомились позже: он приехал в родной город после сезона за океаном и тренировался с основной командой — там мы и нашли общий язык. Я знаю, какой Илья трудяга. Когда у человека есть и талант, и такое колоссальное упорство, ему ничего не должно помешать заявить о себе ещё громче. В общении они очень открытые и позитивные ребята, у них вообще нет звёздной болезни.
— Они каждое лето тренируются дома. Это помогает им не терять почву под ногами?
— Думаю, да. Они скучают по своим родным и друзьям, и то, что они возвращаются, говорит об одном: где бы ребята ни находились, они знают, что дома им всегда рады.
— Почему одних накрывает «звёздная болезнь», а их нет?
— Все люди разные, но тут очень сильно влияет окружение. У них отличная семья. Для молодых хоккеистов из Беларуси братья Протас — это сто процентов пример для подражания, их истории действительно вдохновляют.
— За НХЛ и КХЛ успеваешь следить? Есть любимые команды?
— За НХЛ следить сложно из-за часового пояса, но результаты матчей я просматриваю каждое утро. С детства поддерживаю «Питтсбург», к тому же там сейчас выступает наш белорус Илья Соловьев. В КХЛ, конечно, слежу за минским «Динамо» — думаю, за ним следит каждый белорус, который хоть немного знает о хоккее (смеётся).
Ещё болею за «Магнитку», потому что там играет мой близкий друг Данила Паливко, мы часто на связи. Смотрю хоккей исключительно как болельщик, считаю, что нужно уметь переключаться. А вот эталоном игрока для меня с детства остаётся Сидни Кросби.
— Давай поговорим о поддержке. В прошлом сезоне на трибунах часто можно было увидеть твою бабушку в джерси. Насколько важна семья в карьере хоккеиста?
— Это безумно ценно. Если в детстве ты относишься к поддержке как к должному, то с возрастом начинаешь понимать: люди искренне за тебя переживают, любят тебя, и это даёт много сил. Моими играми интересуется практически вся родня: и родители, и бабушки с дедушками. Они смотрят каждый матч, даже если находятся на работе.
Но весь спектр эмоций вместе со мной, наверное, переживает моя невеста. Она всегда рядом после матчей, и у нас сразу начинается обсуждение всех игровых моментов (смеётся).
— Бывает, что после тяжелых игр вообще не хочется ни с кем разговаривать?
— Нет, даже в самые тяжёлые моменты я не закрываюсь от близких. Мне, наоборот, нужен диалог. Поддержка семьи не раз помогала мне не опустить руки. Но если выбирать, что для меня трогательнее — забить гол или увидеть реакцию близких, — то я назову момент, когда вижу счастливые глаза родных после того, как забил важную шайбу.
— Болельщики «Юности» — требовательная публика. Для тебя их внимание — это давление или мотивация?
— Болельщики — это наш шестой полевой игрок. Они гонят команду вперёд, дают дополнительный драйв и всегда нас поддерживают, даже в трудные периоды. Когда после тяжелой игры трибуны скандируют твоё имя — это очень приятные ощущения.
— Этот сезон вышел скомканным из-за травм. Что самое тяжёлое в процессе восстановления — боль или психология?
— Я пропустил практически весь сезон, сыграл лишь 12 матчей, и это сильно выбило из ритма. Физическая боль — это одно, но тяжелее всего именно психологическое ощущение, что ты выпадаешь из командного процесса. В голову постоянно лезут разные странные мысли. Во время некоторых матчей мне было морально тяжело даже просто находиться на трибунах — так сильно хотелось на лёд.
— Череда травм — это стечение обстоятельств? Сделал для себя какие-то выводы?
— Думаю, это стечение обстоятельств — травмы бывают и на ровном месте. Но главное на них не зацикливаться и гнуть свою линию. За время восстановления я чётко осознал одну новую вещь о себе: я понял, что люблю хоккей ещё больше, чем думал, и готов рвать жилы, чтобы поскорее вернуться в игру.
— За плей-офф тебе пришлось наблюдать со стороны. Какие матчи дались тяжелее всего?
— Было очень тяжело смотреть седьмой матч первого раунда против «Немана». И, конечно, шестую игру с «Металлургом», которая решила судьбу серии и выбила нас из плей-офф. Я сидел на трибуне, смотрел на всё глазами игрока, мысленно проживал каждую смену. К концу второго раунда моё восстановление подходило к финалу, я искренне верил, что ещё успею помочь команде, но было уже поздно.
— Невыход в финал сильно ударил по команде?
— И разозлил, и опустошил одновременно — два в одном. Там бились две действительно хорошие команды, просто нам повезло чуть меньше, не стоит искать какую-то одну конкретную причину поражения. Но лично для меня самым обидным было то, что я так и не смог выйти и помочь пацанам на льду.
— С какими мыслями идёшь в следующий сезон?
— С желанием наверстать упущенное. Сразу после вылета было очень тяжело, но сейчас я уже ищу мотивацию и работаю дальше. Этим летом хочу окончательно восстановиться, сделать акцент на закачке тех мест, где были травмы, и полноценно подготовиться. Спортивной злости и желания доказать свою состоятельность стало только больше. В новом сезоне вы увидите праймового Максима Лемешевского.
— Сейчас ты всё чаще мелькаешь в медиапространстве: клубные рилсы, большие телеинтервью, видео в блоге у невесты. Тебе комфортно в таком статусе?
— Да, я давно хотел попробовать себя в этой роли, а в этом сезоне оно как-то само так вышло (улыбается). Я в целом лёгкий на подъём, поэтому для съемок уговаривать меня не нужно. С каждым разом чувствую себя перед камерой всё увереннее. Это отличный способ эмоционально разгрузиться, переключить голову. Хотя я не считаю, что каждому хоккеисту обязательно нужно быть медийным — кому как удобно. Главное — качественно выполнять свою работу на льду.
— Какой ты на льду по характеру?
— Эмоциональный. На площадке мне очень трудно сдерживать эмоции, завести может практически любая мелочь (смеётся). А вот после матчей я очень самокритичен, порой даже слишком — родным частенько приходится вытаскивать меня из этой психологической ямы. Особенно сильно переживаю именно командные поражения.
— Блиц напоследок: кто самый громкий в раздевалке «Юности»?
— Володя Ровба.
— А у тебя есть особый ритуал перед выходом на лёд?
— Есть. Но раскрывать все карты пока не будем, — цитирует форварда Metaratings.by.
